Новости проекта
Новый раздел на сайте
26.10.2016
Атлас всемирной истории

Подробнее

Внимание! Открыта вакансия администратора
26.10.2016
Проекту "История Дипломатии" требуется старший администратор (свободный график работы)

Подробнее

Все новости

Заключение гарантийного Рейнского пакта дипломатическими кругами Западной Европы расценивалось как поворот Германии в сторону «западной ориентации». Однако германская дипломатия в целях маскировки отрицала этот поворот. В беседе с журналистами во время Локарнской конференции Штреземан заявил: «Неправильно думать, что Германия должна выбирать между западной и восточной ориентациями. Германия хочет сохранить добрые отношения со всеми государствами».

В ряде дипломатических бесед, в официальной и полуофициальной переписке с советским правительством германское правительство всячески заверяло его в неизменности своей лойяльной и благожелательной к СССР позиции.

Однако план Дауэса и гарантийные переговоры ставили под сомнение верность Германии «политике Рапалло». Рапалльский договор открывал перспективы экономического сотрудничества Германии с Советской Россией. Однако взаимоотношения Германии и СССР резко ухудшились, когда Локарно создало прямую угрозу политической изоляции СССР.

В разгар локарнских переговоров советское правительство воспользовалось поездкой народного комиссара иностранных дел на лечение на германские курорты, для того чтобы в личных беседах с руководителями германской политики выяснить перспективы будущих германо-советских отношений. В этом плане советской дипломатией выдвинуто было предложение закрепить эти отношения новым договором — о дружбе и нейтралитете.

Штреземан сделал всё возможное, чтобы уклониться от советского предложения. Он ссылался на то, что Германия хочет сперва закончить переговоры об экономическом соглашении с Россией, начатые в конце 1924 г. Штреземан предлагал ограничиться тем, чтобы предпослать этому будущему экономическому договору некоторое общее политическое вступление. Он заверял, что на большее Германия не может пойти, поскольку сама ведёт переговоры о западном гарантийном пакте. Наконец, Штреземан ссылался и на то, что договор о нейтралитете якобы несовместим с членством в Лиге наций. Советская дипломатия возражала. Она указывала, что в уставе Лиги наций нет запрета заключать договоры о нейтралитете: члены Лиги наций обязаны лишь доводить до сведения Лиги о всех заключённых ими политических соглашениях.

Со своей стороны советская дипломатия предостерегала Германию против статьи 16 устава Лиги наций. Она доказывала, что принятие этой статьи может вовлечь Германию в блок, направленный против СССР. Германская дипломатия уверяла, что эти опасения не имеют оснований. Во-первых, германское правительство сопровождает принятие статей 16 и 17 оговорками, в которых требует учесть безоружность Германии и особенности её географического положения. Во-вторых, самое при-1енение этих статей может иметь место лишь при единогласном Решении участников Лиги. Германское вето всегда может воспрепятствовать любому выступлению против СССР. Вообще Германия отнюдь не обязывается автоматически принимать участие в санкциях. Поэтому нельзя считать твёрдо установленным что следствия, вытекающие из статей 16 и 17, могут создать непреодолимые препятствия для поддержания германо-русских взаимоотношений.

Чувствуя, что советская дипломатия разоблачает двойную игру Германии, руководители германской внешней политики начинали проявлять нервозность. Во время прений в Рейхстаге о гарантийном пакте Штреземан с раздражением заявлял, что «надо покончить с истерическими воплями недоверия •со стороны России».

Отрицая поворот Германии к антисоветской западной ориентации, Штреземан бросил знаменательную фразу: «В конце концов не мы одни стоим перед вопросом, как нам устроить свою жизнь с Россией. Об этом мы высказывались уже до пресыщения. Но и России со своей стороны надлежало бы дать заверение, что она не нарушит мир в Европе».

Замечание Штреземана, что «нарушителем мира» после Локарно может явиться Советская Россия, было не случайно. Его слова перекликались с антисоветскими выступлениями империалистических кругов не только Германии, но и Англии и Франции. «Локарнский договор, — заявлял Чемберлен, вторя Штреземану, — это мирный пакт. Изображая его как военный договор, Россия ведёт политику, явно направленную к нарушению европейского мира».

Много усилий понадобилось советской дипломатии, чтобы добиться от немцев согласия заключить хотя бы советско-германский экономический договор. Документ этот был подписан 12 октября 1925 г.

В общей части этого договора были изложены основные условия, регулирующие экономические отношения между Германией и СССР. Затем следовало соглашение о пребывании граждан одного государства на территории другого. Далее в договоре содержались соглашения о мореплавании, о железнодорожном сообщении, о налогах, о ветеринарных мероприятиях.

После заключения экономического договора советская дипломатия считала уместным вновь поставить вопрос о политическом пакте между СССР и Германией. Но эта идея попрежнему встречала возражения со стороны германского правительства. Штреземан предлагал не формальный политический договор» а двусторонний протокол. Предложенный им проект такого документа содержал специальную оговорку о позиции Германии в отношении СССР в случае конфликта между СССР и западными державами. «Если бы — чего германское правительство не допускает, — гласил проект протокола, — в рамках Лиги наций возникли какие-либо попытки, которые, в полном противоречии с основной идеей мира, были бы направлены против России, Германия не только к ним не присоединится, но будет им противодействовать».

Несмотря на все свои заверения, германская дипломатия упорно не соглашалась зафиксировать обязательство о нейтралитете Германии в случае войны европейских держав с Советским Союзом. Штреземан и статс-секретарь Шуберт утверждали, что не могут формально гарантировать нейтралитет Германии, если Лига наций признает СССР «нападающей стороной». При этом Шуберт оставлял за Германией право решать, кто именно является нападающей стороной и представляет ли нападение на СССР со стороны третьей державы «акт неспровоцированной агрессии».

Советская дипломатия отказывалась принять такие формулировки. Она усматривала в них двойную игру Штреземана. Так оно и было в действительности. Как выяснилось впоследствии из неосторожно опубликованного интервью Шуберта в газете «Excelsior» от 7 марта 1927 г., Германия как раз в это время вела переговоры с Францией о том, что в случае войны Польши с Советским Союзом она обещает пропустить на помощь полякам французские войска через германскую территорию.

При этих условиях советская дипломатия не могла не настаивать на принятии её поправок к статьям договора, трактующим вопросы нейтралитета, определения нападающей стороны и т. д.

Настойчивость и твёрдость советской дипломатии преодолели все ухищрения немцев. 24 апреля 1926 г. «договор о дружбе и нейтралитете между Германией и СССР» был, наконец, подписан. В тексте договора указывалось, что правительства СССР и Германии, руководимые желанием содействовать сохранению всеобщего мира, согласились на основе полного доверия и сотрудничества закрепить существующие между ними дружественные отношения заключением особого договора, в основе которого остаётся ранее заключённый Рапалльский договор. В статье 2 оговаривалось, что в случае нападения на одну из оговаривающихся сторон, несмотря на её миролюбивый образ действия, третьей державы другая сторона должна будет соблюдать нейтралитет. Кроме того, статьёй 3 договора устанавливалось взаимное обязательство сторон не примыкать к коалиции, образованной третьими державами с целью подвергнуть Анемическому или финансовому бойкоту одну из договаривающихся сторон.

Как статья 2, так и статья 3 вполне определённо имели в виду ограничить действия обязательств статьи 16 устава Лиги наций, которые могли втянуть Германию в коллективное выступление капиталистических держав против Советского Союза.

Заключение германо-советского договора явилось, несомненно, победой советской дипломатии. Им создавался некоторый противовес позиции европейских держав, устранивших Россию от участия в гарантийном Рейнском пакте. Этим значительно притуплялось антисоветское остриё Локарнских соглашений.

 

 

страница
назад
страница
вперед

 

Оставьте Ваш комментарий к этой статье
и получите доступ к закрытому разделу сайта


Добавление комментария

   Ваше имя:

  E-mail (не отображается на сайте):

Ваш отзыв:


Введите слово с картинки