Проблема «возвращения» Германии в Европу



Новости проекта
Новый раздел на сайте
26.10.2016
Атлас всемирной истории

Подробнее

Внимание! Открыта вакансия администратора
26.10.2016
Проекту "История Дипломатии" требуется старший администратор (свободный график работы)

Подробнее

Все новости

В США к германской проблеме относились как никогда серьезно, потому что после корейской войны американские эксперты пришли к заключению о том, что и западноевропейская (Западный союз) и евроатлантическая (НАТО) структуры безопасности слабы для отражения гипотетического удара со стороны СССР ввиду имеющихся у него мощных плацдармов в Восточной Европе. Оба западных блока угрожающе выглядели только на бумаге: у них не было развернутой инфраструктуры, и, главное, им «недоставало солдат», так как американский и британский контингенты на материке были малочисленными, а Франция и Италия, не говоря о странах Бенилюкса, были не в состоянии выставить армию, способную по численности уравновесить советское военное присутствие на востоке Европы. Живую силу западным блокам могла поставить только ФРГ. Включить Западную Германию в орбиту американской политики, не подвергая риску систему американских союзов в Европе, можно было путем параллельных шагов по укреплению механизмов сотрудничества США с Британией и Францией, равно как и двух последних между собой и с Западной Германией. Но между Парижем и Лондоном существовали расхождения в оценке перспектив европейского развития.

Основой французской политики в германском вопросе в начале 50-х годов стала идея интеграции западноевропейских государств, включая Францию и ФРГ, на панъевропейской основе. При этом интеграция подразумевала не просто сотрудничество полностью независимых европейских государств, а формирование ими по взаимному согласию сети наднациональных, надгосударственных органов, которым каждая страна-участница интеграционного объединения отдала бы часть своих полномочий, тем самым добровольно ограничивая свободу своих действий в той или иной сфере деятельности. Интеграция Франции и Германии, о которой размышляли в Париже, соответственно, подразумевала, что свобода действий каждой из стран будет отчасти подчинена согласованной политике, которую обе страны будут вырабатывать совместными усилиями. Франция хотела интеграции с Германией, с тем чтобы «придушить» исходящую от той потенциальную угрозу в «объятиях» панъевропейской интеграции на наднациональной основе. Французское правительство было готово даже передать наднациональным интеграционным общеевропейским органам частичку собственного суверенитета, лишь бы добиться ограничения свободы действий Западной Германии рамками общеевропейских институтов.

В Лондоне французскую позицию понимали, но не считали ее соответствующей задачам британской политики. В Британии не было характерных для Франции хронических страхов перед германским реваншем. Британское правительство не видело необходимости ограничивать свой суверенитет посредством делегирования хотя бы малой его части европейским интеграционным институтам. Лондон, особенно после возвращения к власти У. Черчилля, ориентировался на сохране-{?}ние максимальной свободы рук в европейской политике и укрепление двустороннего британско-американского союза, в прочности которого британские руководители видели залог национальной безопасности.

Роль играл и ядерный фактор. В 1952 г. Британия стала третьей ядерной державой – тогда как у Франции своего атомного оружия не было. Это выводило Британию на особое место в европейской политике. Французские предложения о военно-политической интеграции на наднациональной основе воспринимались в Лондоне как неуместная попытка Парижа посягнуть на уникальность британского ядерно-европейского статуса. Британия не видела себя в одном ряду с неядерными государствами.

У.Черчилль признавал обоснованность французских страхов в отношении ФРГ, но не считал это достаточным основанием для пересмотра британских приоритетов. Политика национальной безопасности строилась при нем по принципу трех частично перекрывающих друг друга окружностей: первая – составляли отношения Британии с США, вторая – связи с государствами Содружества, и только третья – отношения с материковой Европой. Для Франции континентальная интеграция была главным инструментом нейтрализации реванша Германии и в этом смысле – основополагающим приоритетом национальной безопасности. Для Британии – не только интеграция, но весь комплекс отношений с материковой Европой в начале представлял лишь одно из ключевых направлений политики. В Париже мыслили категориями материковой Европы. В Лондоне пытался оперировать понятиями глобальных интересов. Интеграционные планы Франции казались британцам мелкими и второстепенными, а участие в них – неуместным и в несовместимым с представлениями У.Черчилля о Британии как о перворазрядной мировой державе.

В США не были склонны переоценивать британский внешнеполитический потенциал. Но там сомневались и в возможности построить западноевропейский порядок без участия Британии. Американских политиков настораживал скептицизм Лондона в отношении объединительных планов Парижа, логику которых в Вашингтоне признавали и во многом разделяли. Идея сделать Германию «управляемой силой» западноевропейской политики считалась в США разумной, хотя американская сторона, видя слабость Франции, справедливо опасалась, что та в одиночку будет не в состоянии уравновешивать германскую мощь даже внутри европейских интеграционных институтов. Вот почему, не ставя под сомнения объединительные проекты Парижа, американская дипломатия одновременно старалась убедить Лондон подключиться к ним в той или иной форме. Вашингтону было важно не допустить раскола между Британией и Францией.

 

 

страница
назад
страница
вперед

 

Оставьте Ваш комментарий к этой статье
и получите доступ к закрытому разделу сайта


Добавление комментария

   Ваше имя:

  E-mail (не отображается на сайте):

Ваш отзыв:


Введите слово с картинки