Позиция Советского Союза в отношении Бреттон-Вудсской системы

Глава 1. Противоречия послевоенного урегулирования (1945–1946)




Новости проекта
Новый раздел на сайте
26.10.2016
Атлас всемирной истории

Подробнее

Внимание! Открыта вакансия администратора
26.10.2016
Проекту "История Дипломатии" требуется старший администратор (свободный график работы)

Подробнее

Все новости

Поначалу в Вашингтоне рассматривали Советский Союз в качестве важного компонента послевоенной системы экономической безопасности и рассчитывали на советско-американское сотрудничество в ее обеспечении. Предполагалось, что фундаментом такого сотрудничества будут экономические связи двух стран. В меморандуме госдепартамента от 11 октября 1945 г. о позиции Вашингтона относительно будущей Международной торговой организации (так первоначально именовалась система ГАТТ) подчеркивалось, что в ее существовании должны быть заинтересованы все: Советский Союз – потому что ему в случае присоединений к ГАТТ будет предоставлен режим наибольшего благоприятствования, другие страны – поскольку они получат заверения от СССР по поводу того, что его государственная внешнеторговая политика будет определяться исключительно коммерческими соображениями. Другие страны получат также выгоды от того, что советское правительство возьмет на себя обязательство закупать на мировом рынке определенный минимум товаров.

Благожелательную позицию по отношению к Советскому Союзу заняла американская сторона и в ходе конференции в Бреттон-Вудсе. Была достигнута договоренность о весомом представительстве Москвы в руководящих органах МВФ. По мнению американского историка Р.Будса, «приверженцы многосторонней торговли в США считали, что совершенно необходимо участие СССР в любой организации, предусматривавшей проведение мероприятий по стабилизации и реконструкции» послевоенной мировой экономической системы. Согласно достигнутым в Бреттон-Вудсе договоренностям, по размерам квоты голосов при принятии решений в МВФ Советский Союз стоял на третьем месте после США и Великобритании и, соответственно, должен был располагать внушительным представительством в исполкоме МВФ. В советских официальных кругах планы участия СССР в работе МВФ также воспринимались позитивно и расценивались как средство повышения международного престижа Советского Союза.

Позиция США по отношению к сотрудничеству с Москвой была доброжелательной и на других международных конференциях, посвященных проблемам послевоенного экономического сотрудничества. Вашингтон искал компромисса с Москвой, рассматривая участие советской стороны в работе этих органов в качестве одной из {¦} гарантий успеха их работы. СССР в 1944 – 1945 гг. принял участие в создании МВФ, МБРР, Европейской экономической комиссии, Международной организации гражданской авиации и ряда других организаций международно-экономического профиля. Перспективы советско-американского сотрудничества на двусторонней основе и в рамках многосторонних организаций выглядели благоприятно.

Но постепенно позиция советской стороны начала меняться. Сталинское руководство понимало, что, несмотря на предоставленные ему завышенные квоты голосов при принятии решений в бреттон-вудсских институтах, советские представители в них не смогут ни навязывать там свои проекты решений, ни даже на равных отстаивать свои позиции. США вместе с Великобританией и другими западными странами обладали в этих органах механическим большинством, а право вето ни для одной из стран-участниц предусмотрено не было. Следовательно, Москве невольно предстояло соизмерять свою политику с устремлениями других государств, прежде всего западных, без расчета на взаимность. Это означало ограничение свободы СССР во внешнеэкономической сфере, чего в Москве не желали.

На советскую позицию влияли геостратегические соображения. Признание свободы международного экономического обмена предполагало, что в Восточной Европе, из которой Москва планировала построить «пояс безопасности», будет проводиться политика открытых дверей – то есть западный капитал получит возможность беспрепятственно проникать туда. При экономической слабости Советского Союза, которую в Москве сознавали, конкурировать с западными корпорациями советские внешнеэкономические органы не могли. «Экономическая потеря» Восточной Европы для СССР была неизбежна. Вслед за ней уместно было ожидать потери политической с последующим повторением сценария прихода к власти в восточноевропейских государствах недружественных Москве правительств и возникновения того самого враждебного окружения, помешать повторному появлению которого было намерено советское руководство.

Отчасти жесткость позиции Советского Союза объяснялась неадекватностью представлений советского руководства о международной действительности. Во второй половине 40-х годов в его составе произошли некоторые перемены. В марте 1946 г. в виду преклонного возраста отошел от дел председатель президиума Верховного совета СССР М.И.Калинин, место которого занял Н.М.Шверник. В ноябре того же года главнокомандующим ВС СССР стал маршал И.С.Конев, заменивший на этом посту маршала Г.К.Жукова, которого, как полагают, И.В.Сталин опасался из-за его популярности в армии и военных кругах. В марте 1947 г. сам И.В.Сталин уступил должность министра обороны СССР генералу НАБулганину. Совет народных комиссаров был переименован в Совет министров СССР. Но Сталин остался его председателем, а министерством иностранных дел по-прежнему руководил В.М.Молотов (А.Я.Вышинский сменил его в 1949 г.). Мышление советских руководителей менялось медленно. {¦}

И.В.Сталин и его соратники считали мировую экономику частью всемирной арены классовой борьбы с империализмом. Следя за подъемом левых настроений послевоенной Европе, они не исключали перспективы революционного взрыва в ее западной части. С этой точки зрения нарастание кризисных явлений в мировой экономике должно было бы содействовать росту революционного потенциала, а стабилизация мировой экономики – затуханию классовой борьбы в зоне империализма. Руководствуясь этим, Москва не должна была помогать своим классовым противникам – империалистам – сдерживать революционный подъем. Ожидание очередного кризиса на Западе как возвратного варианта «великой депрессии» пронизывало в конце 40-х годов концептуальные построения советских идеологов. Предвкушение новой кризисной волны и обострения межимпериалистических противоречий стало основополагающим тезисом анализа международной ситуации, который представил в своей получившей широкий резонанс на Западе речи в конце 1946 г. на собрании избирателей г. Москвы ведущий советский идеолог, секретарь ЦК ВКП(б) А.А.Жданов, впервые после завершения Второй мировой войны дававший от имени высшего партийного руководства оценку послевоенной международной ситуации.

Переоценивая революционный потенциал послевоенных протестных настроений в Европе и завышая экономическую заинтересованность американского капитала в торгово-хозяйственном сотрудничестве с Советским Союзом, советские лидеры полагали, что США и другие западные страны будут проявлять уступчивость в диалоге с Москвой. Эти расчеты не оправдались.

В конце 1945 г. советское правительство уведомило администрацию США об отсутствии у него намерения ратифицировать Бреттон-Вудсские соглашения. В 1946 – 1947 гг. Москва также уклонилась от присоединения к ГАТТ. СССР сохранил свободу рук в сфере международных экономических связей, но оказался вне рамок мировой системы экономического регулирования. Между тем, для нормализации обстановки в мире сотрудничество всех стран было необходимо.

 

 

страница
назад
страница
вперед

 

Оставьте Ваш комментарий к этой статье
и получите доступ к закрытому разделу сайта


Добавление комментария

   Ваше имя:

  E-mail (не отображается на сайте):

Ваш отзыв:


Введите слово с картинки